новости, достопримечательности, история, карта, фотогалерея Донецкой области
Донбасс информационный - путеводитель по Донецкой области
Загрузка...
Loading...
Загрузка...

Новости Донецка и области

20 октября 2014 года

Точка в истории Крыма еще не поставлена - оккупация продлится 3-4 года

советник Президента Украины  по делам крымскотатарского народа, народный депутат Мустафа Джемилев 

советник Президента Украины по делам крымскотатарского народа, народный депутат Мустафа Джемилев

Лидер крымскотатарского народа, советник Президента Украины по делам крымскотатарского народа, народный депутат Мустафа Джемилев дал эксклюзивное интервью для телеканала NewsOne.

Корреспондент: Сразу первый вопрос по текущей ситуации в стране: как вы оцениваете предвыборную кампанию?

Мустафа Джемилев: Нормально, без антагонизма. Правда, есть кое-какие там обострения, но в целом, по сравнению с другими предыдущими предвыборными кампаниями, идет все довольно спокойно и отмечается большая консолидация народа. Нет худа без добра. Это то, что выпало Украине, это сплотило народ, это дает основание надеяться на то, что будет все-таки в дальнейшем у нас лучше.

Накануне того, как президент подписал указ о проведении досрочных выборов, начались разговоры: нужны в такой ситуации выборы - не нужны. На ваш взгляд, нужны были внеочередные выборы в Раду?

Конечно, есть такая точка зрения. Когда страна в таком тяжелом положении, тратить огромные деньги на избирательную компанию, когда у нас не хватает средств на антитеррористическую операцию.. Отвлекать силы политические на, так сказать, разборки между собой... Были такие опасения, по большому счету, если подумать, ведь нужно очищать структуры власти, прямо скажем, от тех предателей, которые работали собственно не на свою страну. В том же самом военном ведомстве, в разведке, в прокуратуре - это только по предварительным данным. Это сведения Федерального Бюро Расследований Соединенных Штатов, они говорят: инфильтрация российских спецслужб в структуре власти - где-то на 30 процентов, причем, с самого верху. Без этой очистки, какие бы у нас средства не были, защита наших национальных интересов всегда будет под угрозой. Я не думаю, что вот эти выборы полностью очистят структуры власти, но тем не менее это будет шаг в нужном направлении.

Раз уж мы заговорили об очистке власти, ваше отношение к вот этой народной "мусорной" люстрации, когда 100 на одного, в мусорный ящик, в грязь, с зеленкой, с яйцами, со всеми делами. Просто человеческая оценка...

Это плохо. Конечно, не такими методами надо очищать власть; но если, скажем, власть не предпринимает нужных действий, реакцию людей тоже можно понять. Люди гибнут на фронте, и выясняется, что здесь все-таки работают люди, которые виновны в том, что другие  (гибнут - ред.)… Не просто по своей бездарности, а именно в структурах власти есть силы, которые работают на другую страну. И среди депутатов тоже есть такие люди. Конечно, народ, толпа не может определять, до какой меры этот человек несет ответственность. Не знаю. Это неверно. Поэтому как раз такие, я думаю, выборы будут способствовать очищению власти, тому, чтобы таких вот самостоятельных расправ не было.

Теперь, возвращаясь к вашей должности сегодняшней: на данный момент какая ваша основная задача как уполномоченного по вопросам крымскотатарского народа, ваша главная задача на сегодняшний день, которая перед вами стоит основная?

Должность называется: уполномоченный президента по делам крымских татар. Почему по делам крымских татар, потому что крымские татары как коренной народ Крыма, оказались в Крыму в самом уязвимом положении. Собственно говоря, эта должность была еще нужна, наверное, и до оккупации, потому что с момента возвращения, да и вообще на своей родине крымские татары и при украинской власти были самыми дискриминируемыми. Не потому, что была политика Киева в отношении крымских татар дискриминационной, а так было на полуострове, что у власти были в основном сепаратистские силы, пророссийские; а поскольку крымские татары всегда были прогосударственными, они всегда подвергались дискриминации. Я вам такую цифру скажу: хотя крымские татары составляют сейчас 13 процентов полуострова населения, в структурах власти их было не более 3-4 процентов, ну сейчас еще меньше, может быть, около 1,5-2 процентов осталось. Потому что российские власти тоже проводят очень большую чистку. Правда, они пытаются заменить предыдущих людей в структурах власти на тех крымских татар, которые будут служить оккупационным властям, но поскольку их очень мало, то вот такое идет дальнейшее сокращение. Задача уполномоченного - давать рекомендации президенту, что нужно делать по решению проблем крымскотатарского народа. Также разрабатывают проекты, которые должны быть приняты, скажем, на уровне Верховной Рады Украины или как указы президента - в этом направлении. Мы проводим общий такой анализ ситуации, который тоже будет ложиться на стол президенту.

Когда Крым отошел к России, один из первых указов был, по-моему, закон о реабилитации крымскотатарского народа. Это каким-то образом, на ваш взгляд, положительно может сыграть в сегодняшней ситуации? - потому что такого закона не было при украинской власти.

Во-первых, я об этом уже заявлял: мы в реабилитации оккупантов не нуждаемся. Россия сама должна реабилитироваться перед крымскотатарским народом за то преступление, которое она совершила. Ведь Крым был в составе Российской Федерации, когда нас депортировали и подвергали геноциду. Поэтому оправдывать нас, что вот мы, дескать, не были виновны - в этом не было необходимости, это уже всему миру понятно. Другое дело, что нужно было предпринять какие-то меры для того, чтобы восстановить в правах крымскотатарский народ: решить его социально-экономические проблемы, решить вопросы о его представительстве в структурах власти, принять меры к тому, чтобы еще остающиеся в местах депортации крымские татары смогли вернуться на свою историческую родину, восстановить историческую топонимику. Но в этом направлении Россия ничего не делает: это просто голословное такое утверждение, что вот, дескать, крымские татары реабилитированы. В этом мы не нуждались. И причем этот указ составлен так безграмотно: реабилитировать крымскотатарский народ, немецкий народ или, там, греческий народ. Нет таких народов, есть отдельные группы. Одним словом, такая вот пустая, ни к чему не обязывающая такое указание.

Насколько сейчас сохраняется влияние Киева на какие-то процессы в Крыму, с учетом ваших рекомендаций? Что-то за собой будет иметь, скажем, физические последствия: физические не в плане именно физики, а в плане юридических каких-то вещей. Вы разрабатываете какой-то меморандум, я не знаю, рекомендацию какую-то, кладете на стол президенту. Дальше что с этим? Это как-то будет влиять на дальнейшую ситуацию в Крыму?

Влиять на ситуацию в Крыму в плане, скажем, возвращения, если вы имеете в виду, возвращения Крыма в состав Украины, то Киев - конечно, у него есть свои рычаги. Я не скажу, что на сто процентов принятие тех или иных мер вернет Крым. Там есть комплекс. Конечно, в первую очередь, мы возлагаем большие надежды на те санкции, которые будут применять западные страны. Здесь цель такая, чтобы привести Россию в такое состояние, которое вынудило бы освободить оккупированную территорию. Насколько это длительный процесс или короткий, никто сказать не может. Кто-то считает, что в течение нескольких месяцев вопрос будет решен; есть пессимисты, которые говорят, что это продлится три-четыре года. Посмотрим. Вот такая концепция была озвучена, в том числе и президентом, о том, что мы должны построить в Украине такое общество, что жителям Крыма стало бы завидно, чтобы они опять захотели в Украину. Я думаю, это не совсем правильно, потому, что от желания жителей Крыма сейчас ничего не зависит. Даже если гипотетически предположить, что все 100 процентов жителей Крыма скажут: мы хотим обратно в Украину, - это тоже ничего не решит. Никто там референдумов проводить не будет. Любые даже разговоры о том, что нужно провести референдум об определении статуса Крыма, это попадает, по-моему, под 209 статью уголовного кодекса Российской Федерации, как призыв к сепаратизму. Все, уже там этот вопрос закрылся, так сказать. Другое дело, что создать такие условия, что Россия вынуждена будет вернуть Крым.

Вы в этой области пессимист, реалист или оптимист - по возвращению Крыма обратно?

Я не такой пессимист, чтобы думать, что это продлится 3-4 года. Я думаю, раньше должно быть; но трудно сейчас сказать. Помню в 86-м году в лагере на Колыме начальник лагеря говорил, что вот ты напиши заявление о том, что "ты отказываешься от своих взглядов", иначе ты отсюда никогда не выйдешь, советская власть не таких, как ты, ломала". Прошло несколько лет, советской власти нет, а мы на родине. Поэтому что бы там сейчас не пыжилась Россия: вот, дескать, все, это установившийся факт, - точка еще не поставлена.

Как вы восприняли запрет на въезд в Крым? До 19-го, насколько я понял, да?

Знаете, конечно, когда столько лет боролся за возвращение на свою родину, и вот так вот нагло пришел кто-то на своем танке и решил, кому-то можно в этом Крыму, кому-то нет… В то же время это демонстрация бессилия России: если ты сильный, если ты прав, ты такие меры не должен предпринимать. А по большому счету, если говорить о том дискомфорте, что не можешь видеться с семьей, не можешь посетить и увидеть своих родственников, конечно, это очень неприятно. Когда каждый день у тебя здесь гибнут люди, верные сыны нашей страны, говорить об этом дискомфорте как-то некорректно. Здесь, по крайней мере, пользуешься уважением, везде люди встречают, приветствуют. Тем более для человека, который провел многие годы в камере, это, конечно…

Ничего страшного…

Ничего страшного, переживем.

Понятно. Тут в Крыму был юбилей самой древней мечети, в "Храме Узбека". Вы как-то это в своем кругу отпраздновали, как-то созванивались, потому что все-таки 700 лет, самая древняя мечеть.

Был указ, вернее, постановление Верховной Рады Украины еще до оккупации... Нет, по-моему, в первые дни оккупации это был мой проект, он прошел, и был комплекс мер, которые мы должны были проводить, но в оккупационной среде это было невозможно проводить. Там взялись оккупационные власти, в какой-то мере, отметить вместе с нашим муфтиятом. Муфтият отстранился и сказал: мы это потом отметим, потому что это было бы немного кощунственно, если бы оккупационные власти участвовали в этом мероприятии. Там, по большому счету конечно, нужны большие средства. Мы уже об этом говорили: должны были подключиться и Казахстан, и Турция для того, чтобы реставрировать, восстановить эту древнюю мечеть. Но сейчас все остановлено: там никаких движений нет. Есть опасение, что если оккупация продлится, то эти культурные ценности будут разрушаться, и ничего невозможно будет там делать.

Как вы оценили минские договоренности? Тоже ведь разные оценки: приехали, договорились, вроде перемирие, вроде не перемирие. Нарушения есть: вроде ОБСЕ работает, а вроде - не работает. Само по себе это событие, какую роль, на ваш взгляд, сыграло, сыграет ли?

Неприятно, конечно, особенно так, скажем, какого-то особого статуса тех территорий, где сейчас бандитизм. Но это не от хорошей жизни. Когда возмущаются, что вот этого не надо было делать, предательство национальных интересов, я говорю: слушайте, президенту, главнокомандующему лучше известна ситуация, чем людям на улице. Это легко здесь говорить сейчас, сидя у себя возле компьютера, что вот так надо делать, а когда люди гибнут… Нам нужно время, нам нужна передышка. А то, что никто не будет поступаться суверенитетом Украины, что мы не будем ни клочка земли уступать, это должно быть всем понятно. Президент сейчас делает все возможное, для того, чтобы сохранить жизни людей, стабилизировать как-то ситуацию. У нас в обороноспособности в последние месяцы сделаны большие шаги. Мы были в ужасном положении. Я знаю, что в первые дни после оккупации Крыма, министр обороны выступал в Верховной Раде, говорил, в каком состоянии мы находимся. Это просто нужно было довести до такого состояния страну: можно было просто любому, не то что России, там любое соседнее государство могло зайти и делать, что угодно. Армии практически не было, на 45-миллионную страну 40 тысяч вооруженных сил, и из них только 6 тысяч были в состоянии хоть как-то там выполнять свой долг, остальные все были… Одним словом, у меня такое создалось впечатление, что в течение многих лет велась подготовка к тому, что произошло в нашей стране. И главная ответственность, конечно, на этом беглом президентом и его команде.

Насколько, по-вашему, правомерно то, что в развале украинской армии обвинили всех предыдущих министров обороны и, грубо говоря, уголовные дела завели практически на всех? Насколько, на ваш взгляд, они действительно виноваты в том, что произошло: именно министры, а не государство в целом, в котором они тогда жили и в котором они тогда служили?

Самым главным в этом было разрушение всей обороноспособности - оно было при последнем президенте. Ведь вообще в стратегии обороны Украины не было вообще такого термина о том, что у нас может быть враг с другой стороны, это братская страна считалась. Вообще не принималось во внимание, что когда-то может Россия претендовать на какие-то наши территории. Я вам приведу даже такой пример, когда эти террористы захватили в Крыму Совмин и Верховную Раду автономии, а там было всего 110 этих террористов, "зеленых человечков", нейтрализовать их большого труда не составляло, потому что в 20 километрах от Симферополя "Альфа" была расположена. Но им не дали команды, они сидели в своих казармах. А потом они признавались нам, говорили, что "нас подготовили в основном для борьбы с крымскими татарами".

Это "Альфа" призналась.

Да, что основные сепаратисты, оказывается, эта вот угроза для Крыма, для страны - это крымские татары. А когда они увидели, что кроме крымских татар все сдались, у них немного глаза открылись. Это вот преднамеренно делалось, вот с подачи соседней страны это делалось, что главная угроза в Крыму - это, оказывается, крымские татары. Теперь-то уже понятно все стало, но время прошло.

Скажите, как так получилось, что ни времена, когда Крым был в Украине, ни сейчас, когда он уже отошел к России, что Меджлис татарского народа не был официально зарегистрирован? Ни тогда здесь в Киеве, ни сейчас в Минюсте России. Времени не было или не успели, или это не надо было, а теперь поздно?

Вообще позиция Киева в отношении крымских татар была такова. Когда возникала угроза сепаратизма пророссийского, вспоминали крымских татар. Скажем, 93-94 год - эта мешковщина. Тогда очень были тесные отношения с крымскими татарами, поскольку мы там противостояли вот этим сепаратистам. Но когда все утряслось, Киев вел дела только с официальной властью автономной республики, крымские татары отодвигались на другой план, чтобы не раздражать вот это большинство, русскоязычное большинство. И стратегия была такая, что вот если признать Меджлис крымскотатарского народа, это разозлит русскоязычных, и они там создадут проблемы. Только в 99-м году это были массовые акции крымских татар, шествие по всему Крыму с требованием, в числе главных требований - признать официально Меджлис крымскотатарского народа. И тогда президент Кучма собрал нас у себя, и тогда был еще спикером парламента Грач, небезызвестный лидер Коммунистической партии. И президент сказал: вот перед нами стоит задача в какой-то форме ввести в правовое поле Украины термин "Меджлис крымскотатарского народа". Грач сказал: это невозможно, потому что в Конституции нет такого термина, и если сейчас признавать Меджлис, то завтра другие народы захотят. И тогда, я очень хорошо помню, такие слова сказал Кучма, что в Конституции много чего нет, а вот Меджлис крымскотатарского народа есть, и надо придумать форму, чтобы ввести его в правовое поле. И отсюда никто не выйдет, пока мы не придумаем это решение. Собственно, проект этого решения уже нами был подготовлен компромиссный, и на следующий день президент подписал указ о создании Совета представителей крымскотатарского народа при президенте. Преамбула была такая: принимая во внимание, что Меджлис крымскотатарского народа, избираемый национальным съездом крымских татар (Курултаем), не введен в правовое поле Украины, создать Совет представителей крымскотатарского народа в составе - и весь состав Меджлиса. И в положении было указано, что этот Совет представителей избирается на национальном съезде крымских татар и утверждается президентом. Таким образом Меджлис был в какой-то форме введен в правовое поле. Это, конечно, не мешало пророссийским силам все равно повторять свою мантру о том, что это незаконная структура, но тем не менее это было так.

Когда пришел к власти Янукович, а мы за него не голосовали - мы голосовали за его оппонента, отношения осложнились. Правда, у него была попытка вести с нами переговоры. Мы сидели: я, Рафат Чубаров и президент, - и он говорил о том, что хотел бы, чтобы крымские татары были в его команде. А это означало, что я, как единственный народный депутат, должен был перейти в Партию регионов, в Крыму крымские татары тоже должны были быть в союзе с регионалами и все будет хорошо, дальше он будет решать наши проблемы. Мы сказали: мы как-то не привыкли по команде, у нас команду дает Национальный съезд. Мы голосовали не за вас, но тем не менее вы наш президент, мы будем с вами сотрудничать, но будем руководствоваться решением своего Национального съезда. И вот тогда они приняли решение - курс взяли на раскол крымских татар. Они переформатировали Совет представителей: из 33 человек, из которых состоял Совет представителей, они сократили до 19, из них 11 человек набрали из числа крымских татар по своему усмотрению, то есть большинство, 8 человек оставили членами Меджлиса. И тогда Меджлис сказал, что не признает такой Совет представителей и не участвует.

Таким образом, в течение 4 лет он был парализован. Они не могли собрать этот Совет представителей, и, если собирали, это было посмешищем для крымских татар, никто с ними не считался. Собственно говоря, сейчас вот примерно такую же позицию взяли на себя вот эти оккупационные власти. Была сначала попытка договориться с Меджлисом, в том числе мои переговоры телефонные с Путиным тоже к этому сводились: чтобы мы признали оккупацию, чтобы мы приветствовали вхождение Крыма в состав России, тогда, оказывается, будут все решены проблемы, в том числе и возвращение оставшихся в местах депортации, восстановление топонимики, не менее 20 процентов представителей крымских татар в структурах власти, решение всех социальных проблем. Ну, а поскольку договоренности не последовало, то решили уже курс репрессий, попытка опять-таки расколоть крымских татар. Вот такая сейчас политика.

Мы когда говорили про первый буквально захват Симферополя, вы сказали, что не сдались только крымские татары. Почему не пошли тогда?

Куда?

Если там было всего 110 человек, то "не сдались только крымские татары".

Сразу же из Киева нас просили, чтобы мы даже не выходили на площадь. Во-первых, у нас нет оружия, у нас всегда концепция - отстаивание своих прав ненасильственными методами. Мы единственное, что могли сделать, это вывести людей на площадь. Но из Киева нас настоятельно просили, чтобы не провоцировать этих людей, чтобы не было в Крыму кровопролития. А там действительно была опасная ситуация: вооруженные люди, они могли открыть огонь и по людям тоже. Сейчас у нас обсуждается вопрос, надо ли было все-таки собирать там народ; а с другой стороны, кто бы потом ответил за то кровопролитие, которое там могло произойти, ибо уже было понятно, что ползучая аннексия уже началась. И вряд ли, конечно, их остановило бы то, что на площади несколько тысяч крымских татар собралось. Но главным аргументом было то, что прямо из Киева нам звонили и говорили: пожалуйста, не выходите на площадь, мы постараемся это другими путями решить.

Вы на сегодняшний день это считаете, ошибкой или все-таки это было правильное решение?

Ошибок было много: и со стороны Киева, и с нашей стороны тоже. Нам не надо было слушаться Киев и надо было там собираться, это во-первых. Во-вторых, Киев, конечно, должен был предпринять необходимые меры для того, чтобы защитить свой суверенитет. Нейтрализовать 110 террористов большого труда не составляло. Надо было немедленно нейтрализовать вот этих людей и взять сразу же под контроль все государственные учреждения; но ничего этого не делалось. Да и не смогли это сделать, потому что, собственно говоря, и прокуратура, и милиция, и Служба Безопасности, да все структуры власти были нашпигованы их людьми. Я уж думал, в Службе Безопасности, по крайней мере, верные Киеву люди, но тоже на 99 процентов пошли с российскими флагами.

Завтра в Милане Порошенко встречается с Путиным. Все эксперты говорят о том, что большая вероятность того, что они договорятся все-таки о мире. Ваши прогнозы есть на этот счет?

Мир, конечно, нужен. Кстати говоря, гибнут же не, только, наши люди, значительно больше гибнет россиян. И там уже в России тоже растет волна, только с той разницей, что мы своих людей хороним как героев, а они - как зэков, с номерками, безымянные они на кладбище. И, наверное, надо договариваться. Но есть такая формула modus vivendi: мы не говорим о том, что договорились, мы по конкретным вопросам - о прекращении огня, отодвинуть там свои силы. На этом тоже может быть договоренность. Но я абсолютно уверен в том, что Порошенко никогда не пойдет на то, чтобы согласиться с тем статусом, с тем положением, которое сейчас сложилось, то есть с оккупацией Крыма, нахождением бандитов на территории Луганской и Донецкой областей. Временную такую меру о прекращении огня, чтобы там ввести наблюдателей ОБСЕ в достаточном количестве - на эту тему, наверное, можно договориться.

Китайцы говорят: нет ничего более постоянного, чем временное. Согласились бы с такой пословицей?

Нет, это не универсальная пословица. Иногда такие временные договоренности тоже нужны. Нам необходимо, очень необходимо время. Мы сейчас действительно наращиваем свою военную мощь. Я надеюсь, будет она в скором времени достаточной для того, чтобы обороняться, по крайней мере, от тех наскоков, которые у нас в восточных регионах страны, но не достаточной для того, чтобы, скажем, военным путем освободить оккупированную территорию. Это будет решаться другими методами. Но нам действительно нужно время для того, чтобы укрепить нашу обороноспособность.

Вы призывали в свое время НАТО, как раз после разговора с Путиным, помочь вернуть Крым и ввести туда миротворцев. Вы думаете, это спасло бы ситуацию?

Нет, я говорил о том, что - да, было бы целесообразно ввести миротворческие войска ООН на территорию Крыма. Но поскольку это решение принимается в Совете Безопасности ООН, а там Россия имеет право вето, это бесперспективно. Но, по крайней мере, надо это поставить на обсуждение. И говорил также о том, что в некоторых случаях вводятся войска НАТО, но вводятся они только тогда, когда идет массовое уничтожение народа, как, скажем, в Косово, в Боснии. Я еще тогда употребил такую фразу: а мы такие хитрые, мы хотим, чтобы это произошло до того, как нас начнут резать, вот отсюда пошло. Это, по-моему, было 14 марта. Мы там были все: 28 стран - членов НАТО присутствовали. Они говорили о том, какие меры будут приниматься для того, чтобы освободить Крым от оккупации. Они говорили об этапах санкций, но также они говорили о том, что они пока не рассматривают вопрос - военный аспект этого дела, потому что они имеют дело с ядерной стороной. А концепция НАТО сводится к тому, чтобы не сделать больше вреда. Кстати, этот вопрос, когда я в Брюсселе обсуждал во время русско-чеченской войны, я говорил о том, почему мы, скажем, в Югославии совершили такие-то действия для того, чтобы остановить кровопролитие, а почему в Чечне не можете? И они говорили о том, что если мы применим то же самое, скажем, что и в Югославии, в отношении России, мы можем тому же чеченскому народу значительно больше вреда нанести, потому что имеем дело с ядерной стороной. Поэтому у них такая вот концепция. Ну они говорили о тех этапах, которые все-таки вынудят Россию покинуть оккупированные территории без военного вмешательства. И когда я им сказал, что - да, в 1979 году, после оккупации Афганистана, вы ввели санкции против Советского союза, нам пришлось ждать 11 лет, пока распадется Советский союз, что, нам опять придется столько ждать? Они говорили, что - нет, сейчас события развиваются более динамично, поэтому это так много времени не займет.

Значит, вооруженного отбора Крыма назад не будет, я имею в виду, вооруженного противостояния. Наверное, удастся избежать?

Я надеюсь, потому что военные действия в Крыму в первую очередь будут означать гибель крымскотатарского народа. Я уже знаю, что там у них разговоры, что как только начнутся военные действия, будем в первую очередь уничтожать "5 колонну". 5 колонна - имеется в виду, крымские татары. Есть сведение также о тех списках людей, которые должны исчезнуть, как только начнутся какие-то действия. Собственно говоря, они и сейчас исчезают - 1-2, но если начнутся такие военные действия, я думаю, что это будет настоящий геноцид крымскотатарского народа.

Вы про список сейчас серьезно?

Да.

А студенты, которых нашли?

Они не входили в этот список. Правда, мы располагали списками по Бахчисарайскому району, по Судакскому у нас полного списка не было, там, в основном руководители местных региональных Меджлисов, активисты крымских татар. Поэтому я хочу сказать, что мы против военного решения этого вопроса.

У меня последний вопрос, чтобы вас не задерживать. Вы поддерживаете связи с российскими татарами? Потому что я знаю, у вас встреча была с Миннихановым, встречались, общались. Как они в этом плане?..

Там изначально у них была такая концепция, что нужно договориться с Меджлисом крымскотатарского народа, это самая влиятельная структура. Как ни как, а там более 80 процентов крымских татар считаются с тем, что решит Меджлис. Поэтому изначально, собственно говоря, и переговоры Путина со мной были в этом плане: мы вам то-то, то-то сделаем, вот только признайте нас. И вот с этой целью, как посредники, выдвигались на первый план Татарстан, потом еще муфтия Чечни подключили. И президент Татарстана, Рустам Минниханов уже 7 или 8 раз приезжает в Крым, приезжал. Сейчас россияне уже поняли, что толку от них нет.

А Гайнутдин приезжал же?

Гайнутдин приезжал один раз только, но - нет, он дважды приезжал… Концепция была такая. Там же вообще в российских структурах власти: одна сторона там Ястребы, они говорили, с крымскими татарами невозможно договориться, надо традиционными методами: давление и попытка расколоть; а вторая - вот именно в плане того, что договориться и для этого пытались использовать Татарстан. Они приезжали, говорили, что как хорошо теперь в нашей семье народов, мы вам будем помогать. Меджлис вежливо выслушивал и говорил: у нас своя точка зрения. Одним словом, не получилось диалога и теперь Татарстан отодвигается на второй план - вернее, вообще отодвигается. Они сейчас от тела отодвинуты, и в основном, действует ФСБ. И даже они пришли к выводу, что крымские татары дурно влияют на казанских татар: они что-то не по-русски начали рассуждать, и поэтому они полностью сейчас отстранены. И вот делают ставку именно на силовые методы.

Спасибо вам большое за ваше время.

По информации Сайта MIGnews.com.ua. www.mignews.com.ua

 

Группы в социальных сетях: Группа Донбасс информационный в ВКонтакте   Группа Донбасс информационный в Facebook   Группа Донбасс информационный в Googleplus   Донбасс информационный в Одноклассниках   Донбасс информационный в Твиттере
Отправить пост в социальную сеть:
Google +

Поиск по сайту :

stat24.meta.ua
Copyright © 2011 - 2016 | www.donbass-info.com | При копировании информации с сайта активная ссылка обязательна!