новости, достопримечательности, история, карта, фотогалерея Донецкой области
Донбасс информационный - путеводитель по Донецкой области

Новости Донецкой области (Донбасса) и Украины

16 августа 2017 года

Мир на Донбассе недопустим без победы – ветеран АТО

Леонид Остальцев 

Леонид Остальцев

Жизнь после войны существует. И насколько качественной она будет, зависит только от самого человека, который пытается вернуться к мирному существованию. Яркий пример – экс-боец Вооруженных сил Украины Леонид Остальцев, который прошел бои за Саур-Могилу, Пески и Дебальцево, а сейчас стал основателем едва ли не самого успешного ветеранского проекта Pizza Veterano.

Теперь Veterano – это бренд, который объединяет под одним названием ряд заведений, созданных ветеранами современной российско-украинской войны – для ветеранов и не только для них. И хотя проект существует уже около двух лет, к его основателю Леониду Остальцеву до сих пор регулярно приходят журналисты как украинских, так и зарубежных СМИ. Возможно, потому, что проект Veterano – не о деньгах. Он – о поддержке, о самореализации и о помощи вчерашним участникам войны вернуться к полноценной жизни там, куда война, благодаря им, не пришла.

О зарождении идеи, о проекте, каким он был и каким стал, о причинах неугасающего внимания к этому ветеранскому бизнесу, об адаптации бывших бойцов к мирной жизни и участии государства в этом процессе, а также о "зраде", хейтерах и о языковом вопросе в Украине, Леонид Остальцев рассказал в интервью apostrophe.ua.

- Мне кажется, в Украине нет еще одного бизнеса, созданного ветеранами АТО, о котором бы так много писали. Считаешь количество интервью, которые раздал за все время?

- Нет, не считаю. Но я знаю, что их было уже где-то полтысячи. Очень много зарубежной прессы было, знаю точно, что не меньше сотни интервью для зарубежных изданий. Одни итальянцы приезжали 17 раз!

- И как себе объясняешь этот ажиотаж? Что так интересует людей в том, что вы делаете?

- Я не знаю. Но мне кажется, никто не любит нытиков. Все любят тех, кто берет и делает. Проблемы же есть у всех. Но не все эти проблемы решают. Мы – решаем. Причем свои проблемы мы решаем самостоятельно. Потому что один из ключевых принципов проекта – нам никто ничего не должен. Мы не кричим: "Давайте нам льготы! Давайте нам еще что-то!" Есть две руки, есть две ноги – значит, все получится. Тогда – вперед!

- У тебя эта уверенность, что все получится, была всегда? Или она появилась на каком-то этапе?

- Я думаю, что после войны все-таки она появилась. На войне понимаешь, что на самом деле важно. И что жизнь – только одна. И проживать ее надо так, как хочется, а не так, как кто-то говорит, или некачественно, неполноценно. Второго шанса не будет. На войне ты понимаешь, где есть реальные страхи, а где надуманная всякая х*рня.

- Война вообще полностью меняет восприятие мира?

- Да.

- В чем тебя война изменила?

- Я бы не сказал, что война вообще изменила меня. Она где-то сделала сильнее, полнее в некоторых вещах. Если во мне было что-то хорошее – ну, типа, мне кажется так – то его стало больше. Но и плохого тоже стало больше. Но я не скажу, что она меня как-то так изменила...

- Скорее, подчеркнула все?

- О, круто ты сказала! Я думаю, что где-то подчеркивание такое произошло. Подчеркивание человека. Да. Думаю, война именно это и делает с людьми – она их немного подчеркивает.

- Как справляешься с теми недостатками, которые, как ты говоришь, тоже стали более выразительными?

- Работаю над ними. Только работая над недостатками, можно их исправить. Я же не идеальный. Я не претендую на то, чтобы быть идеальным. У меня есть очень много "быков", я очень часто кричу на свою команду, потому что я хочу и требую, чтобы все было безупречно. Я понимаю, что нельзя требовать идеального сервиса от людей, которые полтора месяца работают. Да, для них проводятся занятия, но этого мало, надо больше опыта, как ни крути. Но я все равно кричу на них. Потому что мне нужна эта безупречность...

Я очень мало уделяю времени семье. Еще до недавнего времени мой полуторагодовалый сын меня вообще не узнавал. Сейчас уже немножко лучше, но в начале это был ужас. Потому что я постоянно на работе. Есть очень много дел, и их надо решать. Так что с семьей у меня слабовато. Слава богу, у меня жена очень хорошая. Она все понимает и поддерживает меня. Мне очень сильно повезло с ней. Но я понимаю, что я – все равно м*дак, потому что нужно распределять свое время таким образом, чтобы на семью его тоже хватало. И уделять больше времени и внимания семье. Но я пока этому не научился.

- Не удивительно. Потому что даже постороннему человеку не трудно заметить, как много у вас сейчас дел – кроме непосредственно пиццерии.

- Да, много проектов всяких. Так интереснее. В принципе, смысл того, что я делаю – помощь в адаптации. И, в первую очередь, помогая другим, я помогаю себе. Потому что во время работы нет возможности даже думать о чем-то плохом, вспоминать войну и прочее. Даже специалисты говорят, что работа очень сильно помогает. И если нет квалифицированной помощи со стороны государства – психологов, адаптологов, социологов – то человек, просто делая что-то, самоадаптируется и самоинтегрируется в общество.

- Считаешь, что в той популярности, которую получил проект, есть доля везения? Насколько она большая?

- Да, конечно, без везения не обошлось. Хотя мы говорим о популярности. Вот есть проект, о нем все узнают и говорят: "Вау, крутой проект! Круто-круто-круто!"... Месяц о нем базарят, второй месяц. Дальше – уже не интересно. О нем никто не будет говорить. А у нас – не так. Значит, мы что-то продолжаем делать, что привлекает внимание к проекту.

Сначала это было, конечно, в какой-то степени везение. Я ничего такого не планировал. Пару дней назад я устроил уборку дома и нашел свой первый бизнес-план, с которым начинал это все делать. И в том бизнес-плане ничего такого, что есть сегодня, не было. У меня был бюджет на рекламу – 3 тысячи гривен. Я должен был делать флаеры и разносить их в радиусе километра от того места, где буду арендовать помещение. Должен был знакомиться с людьми, приглашать их к себе... Я ни на секунду не думал о том, что это всем так понравится, The New York Times и так далее... Ни фига!

Мы не были готовы. Я помню первые месяцы. Очень много было "лаж". Но мы справились. Мы перешли через это, сработали хорошо – и сейчас развиваемся и растем. После того, как все это уже произошло, мы продолжили работать. И это до сих пор нравится людям. И вы, журналисты, приходите на какой-то х*р.

Но интервью – это тоже часть работы. Очень хочется разбивать стереотип, что ветераны – это какие-то отбитые на голову люди, алкоголики, люди, страдающие от посттравматического стрессового синдрома, неадекваты и тому подобное. Сам же проект зародился из проблемы, в первую очередь.

- Из проблемы?..

- Конечно. А на фига я его открывал? Денег заработать?.. Просто когда я вернулся с войны, мне подфартило. Мне позвонил чувак – сейчас он мой лучший друг, Жора из 95-й бригады – и предложил мне создать Союз ветеранов. Мы оба не знали, что это такое, но безумно хотели что-то делать. Нам нужно было какое-то занятие. А помогать другим – это лучшее занятие, которое может быть.

Поэтому мы создали этот проект и начали работать с ветеранами, с женами, с семьями погибших, помогать детям... Короче, было до х*рища работы. И во время этого всего движа я увидел, что очень много пацанов, которые приходят с войны, возвращаются на старое место работы и увольняются оттуда. Как правило, они еще и дерутся с руководством... Ну, короче, остаются в не самых лучших отношениях. Потому что где-то есть бытовой сепаратизм, где просто руководитель не знает, как себя вести с ветераном, который вернулся с войны. У нас же в стране – в единой стране, в которой сейчас идет война – боец вчера сидел в окопе, сегодня он приехал домой, а послезавтра уже на работу вышел. Это п***ц! Ну, типа, это вообще разрыв головы, понимаешь?

Я свободно владею английским, у меня есть друг-психолог из США, у него 25 лет стажа работы. И мы с ним много общались по этому поводу. Он мне уже тогда говорил, что в Украине нет никакой программы по адаптации. Говорил: я буду пытаться чем-то помочь вашей стране, но не гарантирую. И когда мы создали Союз ветеранов, мы приглашали его, он работал с ветеранами, учил, как там себя вести правильно и так далее.

Тогда я подумал, что было бы круто (так как я до войны работал поваром) создать маленькую пиццерию, в которой будут работать ветераны, которым я смогу давать новую специальность, которые смогут адаптироваться в своем кругу. Потому что в кругу побратимов всегда лучше. Это мы тоже увидели в работе в Союзе ветеранов. То есть мне гораздо комфортнее с ветеранами. Мы на одном социальном уровне находимся. Ты воевал, я воевал, все круто.

- Никто глупых вопросов не задает...

- И вот я знал, что я буду платить психологу. Найму психолога – и будем еще помогать в адаптации с психологической точки зрения.

- А сейчас Pizza Veterano скольких людей объединяет?

- Сотрудников сейчас 26. Именно здесь, в этой пиццерии. Но есть еще параллельные проекты. Это Veterano Brownie, Veterano Coffee, Pizza Veterano в Днепре, Veterano Service в Днепре, Pizza Veterano в Трускавце, Veterano Coffee в Мариуполе... По моим подсчетам, на сегодня 34 ветерана уже работают под этим брендом. А общее количество работников – уже около 60.

- И нет предела совершенству, так?

- Нет. Для меня крутым примером является американская компания Black Rifle Coffee. Это компания – чисто ветеранская. Они делают кофе. Обжаривают и продают сами. И они поставили себе цель нанять на работу 10 тысяч ветеранов. Поэтому я поставил себе цель трудоустроить 50 ветеранов для начала.

- Пожалуй, ты единственный из всех ветеранов можешь похвастаться, что в заведениях, которым ты дал старт, уже дважды был президент Украины.

- Угу. А этим можно хвастаться?

- Ну, как ни крути, президент абы куда не ходит. Думаю, это можно считать своеобразным "знаком качества", как бы кто ни относился к Порошенко.

- Поддерживаю. Да. Это круто. Мне это нравится. В первую очередь, независимо от того, кто президент, но это – представитель власти. И если власть понимает важность подобных проектов – это хорошо. Это значит, что не все потеряно.

- Думаешь, власть понимает?..

- Уверен.

- Даже несмотря на то, что у нас не очень активное внимание уделяется какой-то активной государственной помощи ветеранам?

- На самом деле – огромная помощь со стороны государства существует для ветеранов. Просто все наши ветеранские организации, программы – старые, не реформированы, не модернизированы. Но государство знает, государство занимается. Но мы не забываем о том, что государство – это такая большая неповоротливая черепаха, которой надо очень долго поворачиваться, головой крутить. Мы понимаем, что очень много зависит от очень многих людей, которые сидят на своих местах и выполняют работу. А это все – система. А о системе судят по самым слабым звеньям. А там слабых звеньев – п**дец, "сиди, сам открою"...

Поэтому важность таких предприятий, как наше, очевидна. И это очень круто, что их поддерживают. И ветераны смотрят: "О, круто. К ним приходил президент – значит, они что-то делают правильно, значит, и я могу это делать". Это одна из причин, почему я открыл проект и почему продолжаю. Чтобы показывать, что если у меня получилось, то и у всех остальных сто процентов получится. Просто надо постараться. И сделать.

- Когда президент зашел в пиццерию на презентацию книги "14 друзей хунты", тебе удалось с ним поговорить?

- Нет. Было очень много людей, и он пришел в первую очередь на презентацию и во вторую – сделать рекламу. Он так открыто и сказал: я пришел сюда прежде всего, чтобы поддержать его (то есть меня), я хочу, чтобы к нему ходили, потому что, типа, прикольное дело, ла-ла-ла... Дальше – презентация, много охраны... Не было времени разговаривать. Он пришел не на встречу со мной. Он пришел на презентацию книги в пиццерию, взял пиццу – и поехал себе по делам.

- А по твоему внутреннему ощущению, у президента в том визите была искренняя заинтересованность? Или все же правы те, кто обвиняет Порошенко в том, что это был самопиар – и ничего больше?

- Я – не телепат, к сожалению, и не могу судить, но мне хочется верить в то, что это был не только пиар. Ну, действительно, какой пиар? Давайте говорить откровенно. Президенту нужен пиар? В чем? В том, что он приехал в пиццерию и типа показал, что книжка – это круто, а пицца – это очень круто? Ну и где тут пиар?

Мне говорят, что он, типа, пропиарился на нас. Он что, принес мне чемодан денег? Или что он сделал? Он помог мне, возможно, как-то? Он просто пришел, тряхнул фейсом – и ушел. Ну где здесь пиар? Я не понимаю!

Просто есть у нас часть людей, которые мыслят по-зрадофильному, как я это называю. Всегда видят негатив, во всем ищут подвох и так далее. Меня порадовало, что их очень мало. Просто они пишут об этом, говорят об этом, это вызывает определенные дискуссии в обществе. Но не больше. Нам от этого хуже не становится. Только лучше.

- Вот все ржут над этим "не раскачивайте лодку, потому что Путин нападет". А ты как считаешь, стоило бы воздерживаться хотя бы от необоснованной критики власти, пока в стране идет война?

- За все время, что я дома, я ни разу не критиковал власть. Не критиковал не потому, что она мне нравится, или не потому, что я ее поддерживаю. Просто у меня есть принцип: если я могу что-то делать – я буду это делать. А если я хочу п**деть – это другое дело. Знаешь, можно п**деть, а можно делать. Я лучше буду делать.

- Но это труднее, чем просто говорить. Видимо, поэтому меньше людей выбирают этот путь.

- Знаешь, есть такая штука: всегда легче сказать, что кто – п****с, и из-за него у меня все х**во. Что я, дегенерат, сижу без работы, потому что "Порошенко – шоколадный дебилоид". В чем смысл – я не понимаю.

Я поддерживаю тех людей, которые конструктивно *** (критикуют, оказывают давление, - "Апостроф") власть – образно, конечно. Которые конструктивно и обоснованно высказывают свое недовольство государственным деятелям нашей страны, подкрепляя это фактами и сопровождая собственной работой. Это предприниматели, которые имеют свои предприятия и говорят: нас не устраивает это, это и вот это, потому что это мешает работе наших предприятий. Это какие-то общественные деятели – реальные общественные деятели, которые хотят реформировать страну, но им мешают те, те и те...

- Ты говоришь, что сейчас уже не занимаешься непосредственно приготовлением пиццы на кухне...

- Пару дней назад зашел просто, раскатал пиццу, вспомнил, как это делать – и ушел. Я больше занимаюсь организационной работой, продвижением бренда и созданием новых проектов. Мы сейчас открыли еще несколько новых проектов. Это новая кофейня в Мариуполе, ветеран "Азова" открыл. И будет еще два проекта в Киеве. Один парень будет делать мороженое. Он купил себе очень крутую установку, причем делать он будет очень натуральное мороженое из йогуртов. Но не буду пока рассказывать. А второй будет делать магазин, который будет называться "Veterano-маркет". Обычный магазин, в котором этот ветеран будет владельцем и продавцом одновременно.

- Прекрасный замысел!.. Скажи, недавнюю неприятную историю с сожженной летней площадкой в Днепре ты связываешь с той презентацией, которую посетил президент и которая вызвала возмущение у части пользователей соцсетей? Что известно о ходе расследования? Есть соображения, кто это сделал и был ли это поджог вообще?

- Это был поджог. Расследование идет. Я честно скажу: не знаю, кто это сделал. Не знаю, связано ли это с презентацией. Нельзя забывать, что Днепр – это город, в котором есть много сепаров. И открывая этот проект, я знал, что у нас идет война. Я знаю это каждый день. И я знал, что так будет. Единственное – я думал, что начнут с меня.

- Знал, что так будет?..

- Да. У нас же есть латентные сепаратисты. У нас есть много тех, кто поддерживает Россию. Их не так много в процентном соотношении, но немало в плане количества. Пусть на 40 миллионов населения их будет миллион-два, но это очень и очень немало. И эти миллион-два могут изрядно напакостить.

Но это очень крутая проверка в плане того, что мы не будем мстить, мы не будем никого искать. Пусть работают правоохранительные органы. Это не то, ради чего стоит портить свою репутацию и пачкать руки.

Мы лучше будем работать вдвое упорнее, мы сделаем хорошую охранную систему. У Андрюхи не было камер. Андрюша вообще у нас открыл по франшизе эту пиццерию, я ему разрешил это сделать, но у него было очень мало средств. И это большая проблема. Ко мне уже обращалось больше полтысячи людей по поводу франшизы Pizza Veterano. Я дал только двум.

- Почему?

- Потому что не хватает или мотивации, или денег. А деньги тут играют немалую роль. Нужны видео, сигнализация, охрана... Все это требует денег. А у ветеранов денег нет. И это – большая проблема. У Андрюхи их тоже не было, поэтому он не сделал ни камер, ни охраны. Поэтому мы застраховали все свое имущество полностью. И все хорошо.

- Андрей нормально эту историю пережил?

- Да, все хорошо. Они уже сделали дизайн-проект и уже начали ремонтировать, делать новую террасу – гораздо круче, чем она была.

- Как определяешь уровень мотивации тех, кто обращается за франшизой?

- Это мои личные показатели, которые я вижу, вопросы, которые я задаю, и ответы, которые я слышу. Они в комплексе дают мне понимание, будет ли человек заниматься этим или не будет. Проект Veterano – пицца, кофе, что-то другое – это, в первую очередь, репутационный проект. Если уже к нам столь большое внимание со стороны прессы, государства и т. д., то мы должны обеспечивать три вещи: суперкачественный сервис, суперкачественную продукцию и третье – имидж ветерана. Мы не можем позволить себе пьяными где-то носиться и прочее... И если я вижу, что человек несерьезный – я не буду с ним иметь дело.

- В Днепре, если уж мы о нем вспомнили, в последнее время участились неприятные и трагические истории с ветеранами. Почему именно там? Казалось бы, с самого начала это был такой форпост патриотический...

- Днепр и есть сейчас таким. Как бы это сказать правильно? Это – нормально. Скажу даже больше: это – цветочки! Дальше будут ягодки. А как вы думали? У нас есть огромное количество людей, имеющих боевой опыт. У нас есть огромное количество оружия, привезенного из зоны АТО. Вы думаете, что оно будет постоянно закопано?

Пик проявления посттравматического стрессового расстройства наступает лишь на третий год после травмы. Третий и седьмой. Нас все это еще ждет. Это все еще впереди. То, что происходит сейчас – это только начало.

Я снова и снова повторяю: подобные проекты открываются, чтобы привлекать ветеранов к работе, к тому, чтобы они становились самостоятельными и независимыми. Когда человек возвращается с войны, у него нет работы, а тут к нему подкатывают "братан, надо сделать то и то, стоить это будет столько-то" – человек понимает, что у нее вариантов нет. А какой вариант? Идти на работу к п****су-начальнику? Он героем был! Он, б**дь, свою страну защищал! А сейчас ему говорят: иди работай на заправке. Ну, кто пойдет работать на заправку?! То, что произошло – это ужасно. Но это – из серии "этого следовало ожидать".

- И мы пока ничего сделать не можем, чтобы это все остановить?

- Почему не можем? Можем.

- Как? Бренд Veterano всех не обогреет...

- Бренд Veterano всех не обогреет. Но должны быть государственные программы. Адаптационные программы, реабилитационные программы... В Штатах ветерана не выпускают со службы до тех пор, пока он месяц не пройдет адаптацию и социализацию у психологов, которые поставят ему диагноз, есть ли у него посттравматическое стрессовое расстройство или нет. И если такое расстройство у него есть, ему установят пожизненную пенсию в размере от 1,5 до 3 тысяч долларов, в зависимости от тяжести. Это государство так поддерживает ветерана, чтобы он имел деньги и не занимался х****й всякой.

А дальше он уже может трудоустроиться. Есть льготы для бизнеса. На сто процентов всем, кто воевал в составе вооруженных формирований Соединенных Штатов, государство оплачивает любое высшее образование.

У меня есть друг, который давно уже уехал в Штаты и получил там гражданство. Так вот, он воевал в Афганистане за Соединенные Штаты. Потом вернулся – и получает пожизненную пенсию, потому что они наехали на фугас. Он жив-здоров, но там не все, типа, хорошо. Он сейчас учится в Лос-Анджелесской киноакадемии. Его одногруппница – дочь Дольфа Лундгрена. И нам тоже нужны такие программы.

- Но даже при самых оптимальных раскладах и при всем желании нам до их появления и внедрения еще очень далеко?

- Да.

- И пока никаких намеков на то, что нечто подобное начинает реализовываться, нет?

- Я не слышал. Это большая проблема, на самом деле. Очень большая. И мне хочется верить, что проект Veterano станет небольшим островком, на котором ветераны всегда смогут найти место для отдыха, для того, чтобы просто прийти, просто посидеть, просто пообщаться... И понимать, что ты находишься дома. Где бы ты ни был – то ли Днепр, то ли Киев. И очень хочется привлекать пацанов к предпринимательской деятельности, потому что бизнес – это, в первую очередь, финансовая независимость. А финансовая независимость – это возможности. Возможности для того, чтобы реализовываться в чем-то еще. И это очень круто!

- Прочитала, что у вас с недавних пор по умолчанию обслуживают на украинском, а уже потом, по желанию посетителей – на других языках. Почему ты считаешь это важным? Действительно ли языковой вопрос – один из мощных факторов, который разъединяет страну?

- Я бы не сказал, что языковой вопрос разъединяет страну... Просто есть определенные моменты в решении этой проблемы. Что послужило толчком, почему я принял такое решение? Мне написала подруга. И у нас с ней завязался диалог. Вдруг она сказала, что сейчас кто-то создает каталог украиноязычных ресторанов. Не знаю, куда, не знаю, зачем, и мне, в принципе, пох*й – реклама мне не нужна. Но мне стало неприятно, потому что она сказала: "Прикинь, начались ссоры из-за того, что половина видит вас, Veterano, там, и говорит, что вы там должны быть априори – а вторая половина говорит, что у вас обслуживание на русском и вы не имеете права там быть".

И мне стало не то что обидно, но меня это задело. Зацепило прежде всего потому, что опять кто-то где-то ругается из-за того, что у нас есть языковой вопрос. И я подумал: а у нас же есть закон, где четко указано, что все обслуживание должно вестись на украинском языке.

- В Киеве вот совсем недавно снова Киевсовет за это единогласно высказался...

- Да. Поэтому у меня не возникло вопросов. Я собрал сразу собрание и сказал, что мы с сегодняшнего дня обслуживаем исключительно на украинском. Сказал я и о том, что мы и общаться будем исключительно на украинском. В приказном порядке. И за нарушение этого правила будет штраф – 1 гривна за каждое русское слово.

Потом в течение дня я почитал законы Украины, пообщался с двумя юристами, которые сказали, что это не совсем правильное решение с моей стороны, относительно общения между собой, потому что такое требование нарушает Конституцию Украины. И, поскольку у нас свободная страна, я изменил свое решение. Я снова собрал свою команду и спросил, кто готов поддержать меня в этом вопросе. То есть обслуживание у нас на 100% украинское, это не обсуждается, а вот разговоры между собой – это уже кто как захочет. Но у меня есть такое предложение: кто будет разговаривать на украинском, тому я буду давать в конце месяца премию.

- И что?

- 23 человека сказали "да" и три человека сказали "нет". Сейчас так мы и работаем.

- В такой хорошей компании и те три человека, наверное, скоро изменят свое мнение и примкнут к вам.

- Ну, примкнут или нет, но я решил таким образом поощрять. И у нас есть такое правило: если где-то проскакивают русизмы – кладешь гривну в копилку. Есть у нас специальная копилка. А деньги в конце месяца мы передадим в "Повернись живим"... Я вот за эту беседу где-то тридцатку уже положу (беседа ведется на украинском, но время от времени Леонид переходит на русский язык)...

Суржик тоже канает. Главное – желание. Все базарят на ломаном украинском – те, кто не являются украиноязычными. Но это весело, это прикольно. Мы называем территорию возле входа в пиццерию "зоной отчуждения". Туда можно выйти и поп****ть на русском спокойно. Когда какие-то суперважные дела, я говорю: так, пошли п***ть туда. И мы там уже свободно обсуждаем, материмся себе, кто сколько хочет... Хотя за маты не штрафуем.

- Считаешь, что украинский язык в Украине нуждается в защите?

- Да. Обязательно. Нам нужны законодательные базы. Нельзя забывать о прошлом. Вот я не знаю: неужели никто не читал историю? Была же в нашей истории принудительная русификация, в 1930-х годах. Нельзя об этом забывать!

Конечно, сейчас будет большое сопротивление, потому что целое поколение выросло с русским языком. Но мы не можем забывать о том, что живем в стране под названием Украина.

Но здесь есть очень тонкая такая грань. Очень легко кого-то заставить что-то делать. Вот я устроил собрание – и говорю: так, с**а, все базарят на украинском – все без исключения! И все. Все базарят. Но трое же не хотели этого делать! И я понимаю, что они ломали себя, а я ломал их. Это неправильно. Лучше, чтобы это была какая-то прикольная игра или мейнстрим. Надо популяризировать украинский язык. В первую очередь, на нем надо хотеть разговаривать. Это должно быть круто – разговаривать на украинском!

Вот я знаю двух людей, слушать которых – истинное наслаждение. Один из них – это дядя Юра, "Не скигли" погоняло у него с войны. Мы воевали вместе. Очень крутой дядя, был ранен в Песках. У него настолько крутая украинская речь – это просто п***ц. Каждое слово – это ржака. В окопе каждый раз, когда кто-то что-то базарит, и дядя Юра кричит: "Не скигли, кубло й****е"... Ну, это поэзия. Реально, это очень круто. Я обожаю его украинский и обожаю его.

А вторая – моя жена. Она разговаривает на очень крутом украинском. Вот она знает такие словечки, какие-то штучки-дрючки ... Я не могу это объяснить, но слушать ее – это удовольствие.

В этом вопросе, я думаю, мы победим. Просто нужно время и нужна какая-то мудрость, наверное. Чтобы не перегнуть палку.

- "Языковые патрули" – это уже будет перебор?

- Да. Однозначно.

- Напоследок – при каких условиях ты бы вернулся на Донбасс, на войну?

- Когда меня призовут. Позвонит командир роты или командир бригады, скажет: ты нужен. Или – повестка.

- А как лично ты думаешь, надолго у нас еще война на востоке?

- Я не знаю. Я не делаю никаких прогнозов. Кто я такой? Я – солдат. Что я знаю? Ни х*я! Так чего я буду базарить, когда это все закончится, или делать какие-то прогнозы?

Мне хочется, чтобы все это завершилось. Завершилось, в первую очередь, победой. Потому что мир недопустим без победы. Я не хочу потом объяснять детям, чего же мы воевали. Это будет как с Афганистаном: "Что вы там делали?", "На фига вы там были?"... Я этого не хочу.

- Ты общаешься с очень многими участниками АТО – бывшими и нынешними. Навскидку: какой процент готов по первому зову вернуться на войну, если речь будет идти о завершении этого всего?

- 90%. Остальные 10% подтянутся после запоя. Нет, серьезно. 10% просто – это жесткие "аватары", которые в беспробудном пьянстве вдруг поймут, что началась война и в разгар очередного похмелья скажут: "Куда ехать? Дайте я бутылку водки возьму"... Почему ты смеешься? Это не смешно, на самом деле. Лучше бы они не приезжали вообще... Ну, как-то так.

Лилия Рагуцкая

 

Группы в социальных сетях: Группа Донбасс информационный в ВКонтакте   Группа Донбасс информационный в Facebook   Группа Донбасс информационный в Googleplus   Донбасс информационный в Одноклассниках   Донбасс информационный в Твиттере
Отправить пост в социальную сеть:
Google +

Архив Новостей

2018 октябрь
2018 сентябрь
2018 август
2018 июль
2018 июнь
2018 май
2018 апрель
2018 март
2018 февраль
2018 январь
2017 декабрь
2017 ноябрь
2017 октябрь
2017 сентябрь
2017 август
2017 июль
2017 июнь
2017 май
2017 апрель
2017 март
2017 февраль
2017 январь
2016 декабрь
2016 ноябрь
2016 октябрь
2016 сентябрь
2016 август
2016 июль
2016 июнь
2016 май
2016 апрель
2016 март
2016 февраль
2016 январь
2015 декабрь
2015 ноябрь
2015 октябрь
2015 сентябрь
2015 август
2015 июль
2015 июнь
2015 май
2015 апрель
2015 март
2015 февраль
2015 январь
2014 декабрь
2014 ноябрь
2014 октябрь
2014 сентябрь
2014 август
2014 июль
2014 июнь
2014 май
2014 апрель
2014 март
2014 февраль
2014 январь
2013 декабрь
2013 ноябрь
2013 октябрь
2013 сентябрь
2013 август
2013 июль
2013 июнь
2013 май
2013 апрель
2013 март
2013 февраль
2013 январь
2012 декабрь
2012 ноябрь
2012 октябрь
2012 сентябрь
2012 август
2012 июль
2012 июнь
2012 май
2012 апрель
2012 март
2012 февраль
2012 январь
2011 декабрь
2011 ноябрь
2011 октябрь
2011 сентябрь
2011 август
stat24.meta.ua
Copyright © 2011 - 2018 | www.donbass-info.com | При копировании информации с сайта активная ссылка обязательна!